Еще одна ретроспективная запись в продолжение предыдущей.

После концерта меня не покидают мысли о песне Jesus Christ и ее мощнейшем исполнении. Пересмотрев Tour Documentary 2008, могу с уверенностью сказать, что это не единичный случай – по какой-то причине на протяжении всего тура Хайд ее особенно глубоко проживал. Эти неземные неистовые глаза мне еще долго не дадут покоя.
Но сегодня с самого утра у меня в голове медитативно-завораживающая I Can Feel с альбома Faith. Сначала я ее пересмотрела на концерте 2008, а днем решила прослушать студийную запись. И здесь со мной случилось откровение – я ее поняла, прочувствовала то самое, что в нее вложено!

И снова* вспоминается та же самая глава Death из книги Хайда, которую я столько раз перечитывала и которая мне кажется одной из ключевых для понимания его личности, образа мыслей и глубины. Это поступательное развитие размышлений о смерти и космогоническом единении я впитала как близкое, потому что Хайд описывает то, что мне очень хотелось бы пережить самой, но никак пока не получается. Сюда накладывается еще воспоминание о вчерашнем сне, самом ужасном и трагичном из всех, какие мне когда-либо снились.

Отрывок из главы (Diana_, спасибо за перевод!):

«Сейчас у меня внутри такое чувство, что я преодолел какую-то точку. С этого момента у меня исчез страх смерти. Конечно, мне не хочется болеть, поэтому я хожу к врачу, но теперь у меня нет сожалений, что когда-нибудь я умру. <…>
Я это понял в такой период, когда казалось, что мое тело самовольно хотело расстаться с жизнью. Почему-то стал виден мир… Такое чувство, что рядом со мной появился шинигами. Вне зависимости от моей воли, словно натянутые веревки с другой стороны балкона... В то время я стал подумывать о том, что для совершения самоубийства не обязательно долго раздумывать. Это был 2006 год, когда я во время тура "FAITH" приехал в ЛА. У меня были некоторые проблемы, но ничего особенно серьезного. Но несмотря на это, был словно еще один я, который как будто говорил: "Вот уже скоро…" Этот другой я был какой-то смутный, поэтому я не мог его четко видеть или слышать его голос. Поэтому я встряхивал головой и, стараясь оставаться спокойным, пытался сохранить чувство реальности.
Порой бывало, что среди повседневной жизни меня вдруг охватывало чувство необычайной любви, я ощущал связь с космосом и в эти мгновения думал: "Вот сейчас можно и умереть". Словно перед лицом смерти понимаешь: "А, вот что такое космос!" Нет, я вовсе не принимаю каких-нибудь таблеток! (смех). Но в этот момент вдруг полностью осознаешь, что такое промысел космоса. Это было что-то огромное. И в это время, может быть, исчезла моя привязанность к жизни.
С тех пор я почувствовал очарование всего окружающего меня мира. Это чувство отражено в стихах к песням ‒ ларковской "Alone en la Vida" и к сольной "I Can Feel", это стало основой для лирики того времени.
После этого, спустя несколько месяцев постепенно я почувствовал, что шинигами исчезает, словно он ушел куда-то далеко, но эти ощущения я помню до сих пор. И хотя это стало казаться чем-то нереальным, ощущение космоса осталось».


В целостном восприятии этой важной, пожалуй, "программной" песни значительная роль отводится музыке. KAZ постарался на славу, сочиняя ее.
Вступление еще до начала куплета настраивает на погруженный в космос, обращенный к единению с Вселенной лад.
Последний штрих, конечно, принадлежит вокальной партии - низкий гулкий и при этом удивительно мягкий и порой даже спокойный при всей его напряженности, бархатно-колокольный голос Хайда как нельзя лучше дополняет эту песню-откровение. В ней слова нужно читать в том числе и между строк, ведь самое главное не сказано, но тем не менее им, этим главным, пронизан каждый звук. Темное Непознанное Пространство, свободное от слепого промысла судьбы, предопределения, всех миллионов лет заблуждений, веры, неверия, нетерпимости и любви, равнодушно на первый взгляд, но ни в коем случае не враждебно смотрит в ответ на того, кто обращен к нему.
В этой музыке мне даже слышится пульсирующий шум звезд и холодный гул планет.

31.01.2017

*

@темы: HYDE, I Can Feel